Буддийское настроение в поэзии · 15

С земли несется ввысь, дрожит под небесами

И тонет в голубой отчизне звезд и снов.

И беззаботные над дремлющею бездной,

Забыв минувшие и будущие дни,

Уединенные в чертоге ночи звездной,

Мы дышим, мы живем, мы царствуем одни!

Но чу!.. Как бы извне, из мира нам чужого

Какой-то странный шум, какой-то мерный стук,

Как поступь злой судьбы средь сумрака ночного,

Нарушив тишину, доносится нам вдруг.

То весел по воде тяжелые удары,

То плеск за нами вслед стремящейся ладьи

а в ладье, как и следовало ожидать, помещается воплощение жестокого рока — «ревнивец старый»:

Он видит — и в глаза с враждой непримиримой

Нам пристально глядит, презрителен и нем.

С обычным ему художественным тактом наш поэт не описывает последовавшей между двумя лодками катастрофы, которая, очевидно, мало гармонировала с поэтическою обстановкою, и прямо переходит к чудесному, в отношении стиха, заключению:

Я помню краткое, последнее свиданье,

Прерывистую речь, недвижный грустный взор;

В нем виделось любви прощальное мерцанье,

Развязки роковой покорное признанье,

Безумству краткому конечный приговор!

Давно ль та ночь была? Давно ль та песнь звучала

Победной радостью? — но, горечи полно,

Раздумье бледное теперь нам отвечало:

— Давно!

Ужель всему конец? Ужель пред злою силой,

Слепой — как смерти мрак, случайной — как волна,

Должна смириться страсть? — сознанье говорило:

— Должна!

И, как дитя, упав пред милой на колени,