Раздел II · 3

«Интересно отметить, что между взглядами Хомякова и богословскими работами Гегеля, которые были впервые опубликованы в 1909 г., есть много общего. В своей критике Католицизма Гегель использует те же доводы, что и русский мыслитель: он говорит об отчуждении от структуры Церкви, ее юридическом характере и, исходя из этого, о ее «внешнем» отношении к личности (см. А. Валицки, op. cit., стр. 193).

Этот же парадокс встречается и у Карамзина, который в «Записке о древней и новой России» (1811), адресованной Александру 1, укорял самодержца в ослаблении самодержавия (см. И. М. Карамзин. Записка о древней и новой России. СПб., 1914, стр. 126).

М. Н. Катков (1818–1887), публицист, ставший после Польского восстания 1863–1864 гг. главным выразителем консервативных идей в русской печати; он рассматривал государство как наиболее совершенное выражение характера и политических интересов русского народа; под «государственниками» в этой рецензии подразумеваются Катков, Леонтьев и их единомышленники.

Иеромонах Илиодор, в мире Сергей Труфанов – русский духовный и политический деятель крайне реакционного направления; во время первой русской революции вел пропаганду против евреев, инородцев и интеллигенции и призывал к погромам; занимался исцелением больных и изгнанием бесов из кликуш и припадочных. В октябре 1912 г. заявил, что раскаивается в своей деятельности, просит прощения у евреев и отрекается от веры в Православную Церковь, после чего был расстрижен.

Упомянутая выше книга Н. А. Бердяева, по некоторым заданиям своим («Хомяков и мы»), более подходит к труду того типа, в котором нуждается наше время. Но, к сожалению, данная книга, по-своему не лишенная остроты мысли, и не вполне церковна, и не достаточно обстоятельна.

Критический подход Флоренского к хомяковским идеям во многом предвосхищает анализ мировоззрения Хомякова, предложенный в тридцатые годы отцом А. Павловски, который стоял на позициях ортодоксального Католицизма (ср.: A. Pawlowski. Idea Kosciola w ujeciu rosyjskiej szkoly teologii i historiozofii. Часть II.Варшава, 1935; A. Валицки, op. cit., стр. 200).

Хомяков полагал, что тайна гармонического примирения свободы и единства, которая была утеряна на Западе, сохранилась в Православной Церкви, оставшейся верной традициям раннего христианства. Термин «соборность» выражает сущность этого добровольного и органического единения под сенью благодати Божьей. Хомяков считал, что определение «соборный» точно передает первоначальное греческое значение слова «католический», поэтому он отказывался называть Западную Церковь католической и пользовался такими терминами, как «романизм» и «латинизм».

В понимании Хомякова церковный Собор выражает идею «единства во множестве» (op. cit., т, II, стр. 312). Следует подчеркнуть, что, говоря о «всей Церкви», мыслитель отнюдь не имел в виду арифметическую сумму всех членов Церкви; соборность – это не церковный парламентаризм (данная особенность хомяковского мировоззрения ускользнула от некоторых католических исследователей творчества русского мыслителя, например от о. Павловски). С другой стороны, под свободой в Церкви он понимал не «протестантскую» свободу каждого верующего, а свободу всей Церкви как надындивидуального органического целого.

Опираясь на понятие соборности, Хомяков рассматривал «невидимую» Церковь не как институт или доктрину, а как воплощение Святого Духа. Он говорил, что церковное сознание – это дар Божий. В Третьем письме к англиканскому теологу Вильяму Пальмеру он даже утверждает, что если бы все англикане «стали вполне православны, приняли н Символ, и верования, совершенно сходные с нашими», но сделали бы это «как логический вывод», «как добычу рассудка», то «все было бы потеряно» (op. cil., т. II, стр. 353).

Многие современные исследователи пришли к выводу, что на хомяковское учение о соборности оказали влияние идеи И. А. Мелера (I. A. Moehler), принадлежавшего к Тюбингенской католической школе. Представителей этой школы более всего интересовала церковная история, задачей которой они считали изображение Церкви в ее возникновении и внутреннем развитии. Тюбингенская школа вела борьбу с идеями Просвещения и с протестантством, ратуя, однако, не за восстановление схоластической церковности средних веков, а за возврат к традициям раннего христианства (к тому же призывал и Хомяков). В своем сочинении «Die Einheit der Kirche oder das Prinzip des Katholizismus» («Единство в Церкви или Принцип Католичества»; 1825 и 1843 гг.) Мелер противопоставил «церковному эгоизму» еретиков и протестантов, представляющих собой «множество без единства» (die Vielheit ohne Einheit) католический принцип «единства во множестве» (die Einheit in der Vielheit), который является залогом гармонического примирения личности и общей группы.

О влиянии Мелера на Хомякова см.: A. Pavlovski, op. cit.; S. Tyszkiewicz. La Théologie moehlerienne de l’unité et les théologiens pravoslaves. Paris, 1939 (ред. P. Chaillel); Г. Флоровский. Пути русского богословия. Париж, 1937, стр. 278–280; S. Bolsha koff. The Doctrine of the Unity of the Church in the Works of Khomyakov and Moehler. London, 1946, p. 127; A. Wahcki, op. cit., p. 192–193.

Здесь Флоренский, очевидно, имеет в виду мнение Канта о том, что вера есть следствие чистоты помысла; Кант отрицал спекулятивное богословие и не придавал большого значения религиозным институтам; верующие должны сознавать, что они являются членами Вселенской – невидимой – Церкви.

Последний, четвертый, период в развитии философии Фридриха Шеллинга (1775–1854) начался в 1809 г., когда он приступил к работе над своей «положительной философией», то есть философией религии. Шеллинг разделил историю христианства на три эпохи, которые он назвал по именам главных апостолов. В эпоху Петра Церковь была единой, но это единство было насильственным и внешним. В эпоху Павла единство Церкви разрушается, в нее проникает дух свободы. В грядущую эпоху Иоанна церковное единство будет восстановлено на основе свободы и внутреннего просветления. Петр – представитель преимущественно Бога Отца, Павел – Бога Сына, Иоанн – Святого Духа.

Людвиг Фейербах (1804–1872) рассматривал религию как важнейшее проявление присущего человеку антропоморфизма, то есть стремления проецировать себя вовне. В человеке заложено стремление к обоготворению собственных идеалов; оно пробуждается вследствие резкой противоположности между тем, что естьи тем, что должно быть. Верующий человек как бы удваивается и в лице Бога созерцает свою собственную сущность; религия – это «бессознательное самопознание» человека. Фейербах отрицал личное бессмертие, считая бессмертным лишь родовое сознание.

Отдельные высказывания Хомякова напоминают учение Фейербаха о психогенезисе религиозной веры: «небо всякой мифологии есть... отрицание земли, и злость людей выражается злостью богов» (op. cit., т. V, стр. 200); Хомяков также говорит о «языке религии, переносящей в невидимое небо законы, которыми управляется видимый мир земли и его видимый владыка – человек» (там же, т. I, стр. 217).

Огюст Конт (1798–1857), основатель позитивизма и новой позитивистской религии. Предмет этой религии – человечество как единое и истинное Великое Существо (le Grand Etre). Все индивидуальные души, прошедшие, настоящие и будущие, через любовь к нему и через единение друг с другом образуют внутреннее субъективное единство, или душу Великого Существа; дурные люди не могут входить в состав Великого Существа, в отличие от полезных животных, помогающих земному человечеству. Контовская религия человечества имела свои святцы (в которые входили Адам Смит, Жозеф де Местр. Фридрих II Прусский, Данте и Шекспир) и свой позитивный катехизис.

Вот что писал об этом Герцен в «Былом и думах» ( А. И. Герцен. Полное собрание сочинений в тридцати томах. T. IX. М., 1954–1966, стр. 156–157):

...Хомяков был действительно опасный противник; закалившийся старый бретёр диалектики, он пользовался малейшим рассеянием, малейшей уступкой. Необыкновенно даровитый человек, обладавший страшной эрудицией, он, как средневековые рыцари, караулившие Богородицу, спал вооруженный. Во всякое время дня и ночи он был готов на запутаннейший спор и употреблял для торжества своего славянского воззрения все на свете – от казуистики византийских богословов до тонкостей изворотливого легиста...

А в своем дневнике за 1844 г. Герцен пишет о «лукавстве» Хомякова (op. cit., т. II, стр. 397). Флоренский, в отличие от Герцена, не сомневался в интеллектуальной добросовестности мыслителя.

Это замечание Флоренского – особенно метко. Действительно, Хомяков считал, что непогрешимость является атрибутом всей Церкви, и находил подтверждение своему взгляду в Послании восточных патриархов к папе Пию IX, которое было написано в ответ на энциклику «In suprema Petri ApOSlolica Sede» (6 мая 1848 г.). Мыслитель назвал Послание патриархов «самым значительным событием в церковной истории за много веков» (op. cit., т. II, стр. 61), особенно подчеркивая то его положение, в котором говорилось, что в Православии ни патриархи, ни Соборы не вправе вводить изменения, так как «самое тело Церкви», то есть самый народ, является хранителем благочестия (там же, стр. 61).

Cp.: op. cit., т. II, стр. 36.

...После многих крушений и бедствий русский народ общим советом избрал Михаила Романова своим наследственным государем (таково высокое происхождение императорской власти в России), народ вручил своему избраннику всю власть, какою облечен был сам, во всех ее видах...

Проф. Валицки отмечает, что Хомяков хорошо сознавал возможность того, что русским царям может быть предъявлено обвинение в «цезарепапизме» (op. cit., т. II, стр. 36):

...В силу избрания, государь стал главою народа в делах церковных, так же как и в делах гражданского управления; повторяю: главою народа в делах церковных (разрядка автора – Р. Т.) и в этом смысле – главою местной Церкви, но единственно в этом смысле. Народ не передавал и не мог передать своему государю таких прав, каких не имел сам...

Народ принимал участие в избрании епископов; он имел «право, или, точнее, обязанность, блюсти, чтобы решения Церкви исполнялись»; он должен был защищать свою веру против ее врагов; эти права и обязанности он мог передать царю. «Но народ не имел никакой власти в вопросах совести, общецерковного благочиния, догматического учения, церковного управления, а потому не мог и передать такой власти своему царю».

«Лукавство», в котором упрекал Хомякова Герцен, проявляется, когда он пишет, что, так же как Никон был низложен «не по воле государя, а по суду восточных патриархов и отечественных епископов», «позднее, на место патриаршества, учрежден был Синод; и эта перемена введена была не властью государя (т. е. Петра I – Р. Т.), а теми же восточными епископами...» (op. cit., т. II, стр. 36). Телеологизм – характерная черта мышления Хомякова.

Иерусалимский Собор 1672 г. при патриархе Досифее признал составленное киевским митрополитом Петром Могилой «Православное вероисповедание» символической книгой всей Восточной Церкви.

Ириней Лионский. Против ересей, Кн. IV. М., 1868, стр. 185.

Ириней Лионский – Отец Церкви второго века, епископ города Лиона. Спас Церковь от разделения на западную и восточную при папе Викторе 1.

Ноумен – термин в средневековой и новой философии, обозначающий, в противоположность термину «феномен», умопостигаемое.